Блуждая в ЖЖурнале
yuozik наткнулся на ЭТО. Тронуло. Привожу без изменений -
Герман Садулаев - один из последних авторов, открытых Кормильцевым. Сын русской и чеченца, ни вашим, ни нашим - как жить на перепутье столь разных дорог?
Его сейчас пытаются продвигать на Запад, понятно - конъюктура. Но знаете в чем дело? Садулаев писал это, совершенно не думая о том, как это будет продаваться, и будет ли оно продаваться вообще, и нужно ли оно кому-нибудь. Он писал это просто потому, что не мог не писать, и это чувствуется сразу, влёт.
У него есть совершенно удивительные вещи.
В журнале я выложу несколько фрагментов. Сегодня - из повести "Двери небес".
Рекомендую.
"Марат жил в Гудермесе. Я не знаю, что стало с его учебой в Грозном - может, в независимой Ичкерии позакрывали все институты, может, в них уже не было смысла учиться. Так что Марат не доучился на юриста. Зато Марат стал учиться другому.
В Гудермесе появились проповедники. Они обучали, как стать настоящими мусульманами. Этот, новый ислам, отличался от той свободной веры, к которой привыкли чеченцы за сотни лет. Раньше чеченцы исповедовали суфизм: религшиозная жизнь строилась вокруг общин верующих, которые возглавляли шейхи, святые. Не было жестких правил и иерархии. Повседневная жизнь регулировалась адатом - местными обычаями. Такой порядок принимался традиционным исламом.
Новые проповедники не признавали дополнений к Корану, не чтили адата. Вместо привычной свободы - суровые и жесткие правила поведения, самоограничения, регулярные молитвы, подчинение и дисциплина.
Марат стал строгим мусульманином. Он не брил бороды, регулярно совершал намаз, не смотрел телевизор, не читал газет и книг, не пил, не курили даже не глядел на девушек.
Все это очень беспокоило тетю Люсю (мать у Марата была русской, отец чеченцем - Авт.).
Она громко ругалась, срывая голос, обзывая приезжих проповедников нехорошими словами, запрещала Марату ходить на собрания секты.
Марат молча смотрел на мать своими прозрачными голубыми глазами. Потом прижимал мать к своей груди и говорил: "Мама, я тебя очень люблю. Но такова дорога в рай. И другого пути нет. Я хочу вернуться к Аллаху. А ты не плачь. Аллах обещает, что каждый его верный слуга сможет забрать с собой в арй все своих родных. Я возьму тебя на небо, мама".
Верный слуга Алалха должен принять участие в джихаде, священной войне. После прохождения азов вероучения в теории, неофитов стали готовить к практической религиозной деятельности.
Марата обучали по программе подрывника-диверсанта.
Когда федеральные войска подходили к Гудермесу, тетя Люся заперла Марата в летней кухне. Постелила на раскладушке, заперла снаружи и легла спать. Утром Марата уже не было. Он сбежал из-под домашнего ареста через узенькую форточку.
Эта форточка должна была стать его воротами в рай.
А вез его в рай старый раздолбанный грузовик. Его, и еще многих таких же, как он; подрывную группу, получившую заминировать дорогу на подступах к Гудермесу.
Они не знали, что боевики уже договорились с федералами о сдаче города без боя. И что их принесли в жертву.
В грузовике лежали взрывчатка и мины, но не было ни одного автомата.
Грузовик пропустили и замкнули кольцо.
....В их смерти было мало красоты и героизма, некрасиво и совсем не по-геройский умирать вот так: вываливаться из грузовика, бежать в разные стороны по обочине, падать вниз лицом после одиночных выстрелов не вынимающих сигарет из зубов омоновецв.
Трупы погрузили в тот же грузовик, привезли в Гудермес и вывалили на центральной площади. Тетя Люся забрала Марата и похоронила его.
...Но девять дней спустя тетя Люся еще один раз, в последний раз, видела Марата живым.
Она проснулась среди ночи без всякой причины, не сходить по нужде и не от громкого звука. Просто открыла глаза. И поняла, что ее разбудило. Взгляд, тот самый взгляд прозрачных голубых глаз. Марат сидел на стуле рядом с кроватью матери и смотрел на нее.
Он был одет в пыльный камуфляж, рваный на груди, с пятнами запекшейся крови. Он выглядел усталым, очень усталым.
Он сказал:
Прости, что оставил тебя, мама.
Тетя Люся заплакала и спросила:
Сынок, как ты?...
Он промолчал и даже не улыбнулся в ответ.
Потом сказал:
Скоро мне пора уходить, совсем. Я пришел, чтобы попрощаться с тобой.
Тетя Люся спросила:
Что, сынок, ты уже улетаешь в рай?.. Ты так хотел попасть на небо, даже сбежал от родной матери, через форточку. Теперь ты попадешь на свое небо?
Он отвел глаза и сказал:
Не все так просто, мама... не все так просто.
И его не стало.
Этот рассказ о том, как мы искали дорогу в небо. Вы, наверное, хотели узнать про войну . Вы хотели услышать о трусости и героизме, о трагической гибели главных героев, чтобы были бои и, конечно, немного снаффа.
...Вы прочтете это и без меня... А я пишу про другое.
.... мы искали дорогу в небо, мы стучались в двери небес. Может, мы уже и не верили в то, что найдем добро и справедливость здесь, что не будем снова обмануты. Поэтому мы хотели так вознестись. С четками или автоматом, по прямому пути.
И мы были обмануты, снова.
Мы были обмануты небом, и никто не достиг рая. Мы стучались в двери небес, у нас не было ключей или отмычек, мы не знали кода. Мы стучались, Господи, это мы стучались в двери небес!
Но ты не открыл нам. Может, был занят, спал или просто Тебя не было дома.
Так я думаю иногда, вспоминая те несколько лет, которые оказались больше, чем вся остальная жизнь.
Но старея, я все чаще думаю инчае.
Может, мы сами обманули себя. Мы так хотели обмануться. А правда в том, что если и есть Небо, то нет туда никакой короткой дороги.
... Этот мир никогда не будет совершенен. Но,сделав все, что смогли, мы покинем его со спокойной совестью.
И тогда откроются двери. Двери небес.
"
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
angry