Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Блюз над городом ( невзначай удалил - возвращаю)

Слова из полузабытой песни:
"...-О, гитара и струны, вечный роман
Когда уходит любовь, остается блюз..."


Хотел изменить инфу о себе, подумал и решил запостить.
Пришел в Грозный из Шатоя. Когда уйду обратно (родовое кладбище в Шатое)- вопрос времени.
Люблю воспоминания о Старом городе и не смог полюбить Новый. 
Старый город. Торжественно-строгая "Чеховка", уже при входе, в который ощущаешь величие книги. 
Сквер Толстого, с майским ковром из тополиного пуха. ЧИГУ им. Л.Н. Толстого. Величественно-важный Альма-матер.
Сквер Полежаева с пенсионерами-шахматистами и знаменитым "Полковником Исаевым" - Альви. Иногда сюда наведывался Билал - "Поэт", эмоционально декламирующий: 
- В ущелье темном, среди скал
Кинжал заржавленный лежал...»
Они часто не ладили, ссорились и "Полковник" (куда поэтам до полковников?) гнал из сквера "Поэта". Кстати, "Полковник" был легендой Старого города. Некоторые его считали полоумным, но он был человеком своего мирка, в котором не было места условностям. Ему ничего не стоило заорать посреди улицы: - "Смирно-о-о-о! Как стоишь перед полковником!?" или во весь голос загнусавить "Прощание славянки" (его любимая мелодия). Уже одно его появление вызывало улыбки, каждый норовил поздороваться с ним. Его "подвиги" передавались из уст в уста и становились достоянием города.
«Поэт» тоже был оригиналом, ходил в капитанской фуражке и по просьбам (по многочисленным просьбам) декламировал свои стихи. В самый кульминационный момент он напоминал о просохшем горле и кто-то из добровольцев (тогда люди были щедрее) бежал за крепленым вином. «Поэт» водку не пил.
Другой «достопримечательностью» был знаменитый урус-мартановский Эмиша, подтянутый,  одетый с  иголочки:френч, лакированные комсоставские сапоги с высокими голенищами, брюки галифе. Если кто-то просил у него рубль-другой, понятно на что,  – меньше червонца не давал.
Его другом был Арбишка шатойский, Баканаев Арби, слухи утверждали, что он одним ударом валил быка, обмотавши руку тряпкой, гвоздем пробивал доску-сороковку. Кстати, он жив и живет в Шатое, дай Аллах ему много лет жизни.
Еврейская слободка (ул. Московская и Пролетарская) славилась дядь Левой, Яшкой и, конечно-же Ханкой (теть Ханна), у которой в любое время суток можно было купить что угодно. Она отсидела несколько сроков в Березово и была авторитетной личностью в криминале. Отметим, что курила она строго «Беломор» и пила только неразбавленный спирт.
Их было много своеобразных Грозненцев: Саша Арустамов, Манукян Левон или «Лимон», Бука (Миша) автуринский, Аптишка-«Птенчик», Львов Сергей…
В памяти неторопливой чередой проходят люди, события…
Кинотеатр «Родина», первые индийские мелодрамы, по окончании которых, люди выходили либо с поджатыми от горя губами, либо со счастливо-блаженными лицами, в зависимости от концовки фильма. Теперь на его месте выстроен ресторан с противно-безвкусным названием «Грозный-сити».
"Зеленый базар" и вспоминаются, как ни смешно, пирожки по 4 копейки штука. Очень вкусные или так кажется, спустя десятилетия.
Стадион «Орджоникидзе», ДСО «Трудовые резервы, где школьником, до изнеможения занимался вольной борьбой. Соседи по ДСО: заслуженный тренер Людмила Яковлева, Лилия Тузникова, девочки-акробатки, на которых, мы -Борцы!!!, смотрели как на инопланетянок.
Команда «Терек» 70 годов. Михеев, Синько, Каюшников, Дениев, Колядко, Хохленко…
Болельщики: городские и сельские русские, армяне с Щебелиновки, молокане с Гикало, евреи из Слободки, чеченцы, ингуши, греки… Единые порывы. Общие радости, общие огорчения… 
Да мало ли этих эпизодов твоих воспоминаний?
Больно, что все утеряли. Горько, что уже не вернешь.
А Новый город, он бездушен, материален и показушен. Он теперь «сити».
Прости меня Грозный, но таким я тебя не люблю!
 

И вновь в гостях Умар Яричев

                                                                                   НЕРУССКИЙ

 Я тот самый «нерусский» России,

Что не раз пропадал ни за что!

А по сути, и духу, и силе

Я не просто там кто-то, а – КТО!

 

Словно искра угаснувшей эры,

Сквозь столетья, руины и прах

Я сюда долетев из Шумера

Приземлился в чеченских горах.

 

И живу, прорастая корнями

Здесь не первую тысячу лет…

Дни во мглу уходили за днями

И рассветом сменялся рассвет.

 

Мне порой не давали покоя

Ни своя, ни чужая душа…

Время мчится свирепой рекою,

На пути все преграды круша…

 

Что там свастика, серп или молот,

Страны, гимны, знамёна, гербы…

Не однажды я был перемолот

Жерновами безликой судьбы.

 

Я не буду ни куплен, ни продан

Для каких-то и чьих-то утех…

Я – песчинка родного народа

И его добродетель, и грех.

 

Ни похвал, ни сочувствий не надо.

И не надо совсем ничего.

И, считай, удостоен награды

Тем, что я - есть частичка его.

 

На просторах различных империй

Вместе с ним и мечтал, и страдал…

Веря лжи, или правде не веря,

И не раз, и не два пропадал…

 

И приказ исполняя – «Ни с места!» -

В огневом, и смертельном кругу,

Я тот самый «чечен», что у Бреста

Умирал, не сдаваясь врагу.

 

Ханпаша Нурадилов, похожий

На пантеру кавказских снегов,

Что в открытом бою уничтожил

Полтора батальона врагов…

 

В хищных дебрях двадцатого века

Был распятым на звёздных крестах…

И не духом, а телом, калека,

Понимавший и совесть, и страх…

 

Мягко думал и яростно дрался,

И со смертью «на ты» был знаком…

Но всегда и везде оставался

Верным другом и честным врагом…

 

Я тот самый «нерусский» России,

Что с отчизною был разлучён:

Изгоняли – меня не спросили,

И вернули, что я ни при чём…

 

А потом – тридцать лет непоняток,

Две коварных «чеченских» войны!..

Приучанье к лизанию пяток

В полусне виртуальной вины …

 

Безответность вопроса вертелась

В голове словно мусор в ведре:

Почему и кому не терпелось

Воевать у меня во дворе?!..

 

И зачем, на циничном досуге

Яркой ночи и мрачного дня,

За какие такие заслуги

Награждали терзавших меня?!..

 

Был закован и справа, и слева,

На удар отвечая плевком,

И устал от надменного гнева,

Тех, кто бил по столу кулаком…

 

Дай-то Бог успокоенной прозы

В этой жизни, и плавных лекал…

Что б не ставил я эти вопросы,

И ответа на них не искал.

 

Пусть об этом меня не спросили…

(О, судьба, ты меня извини!)

Остаюсь гражданином России,

Человеком и сыном Чечни!!!
                                                       /У. Яричев/

В Чечне издан древний этический кодекс "Къонахалла"

Благотворительный фонд имени Зии Бажаева в Чечне осуществил издание уникального памятника религиозно-философской мысли чеченского народа - этического кодекса "Къонахалла".
"Къонах" в буквальном переводе означает "достойный муж", для читателей эта книга станет откровением, дав ключ к пониманию традиций, на которых зиждется психология кавказского воина — хранителя нравственного опыта предков.
Как отмечает в предисловии к книге сотрудник Центра поддержки чеченской культуры "ЛАМ", кандидат филологических наук Леча Ильясов, этический кодекс "Къонахалла" начал складываться в первом тысячелетии до новой эры и окончательно сформировался в XVII—XVIII веках, на характер этого свода заповедей (а всего их 55) оказали заметное влияние драматические события времен нашествия на Кавказ монголов.
Смысл жизни къонаха (достойного мужа) — в бескорыстном служении родине. При этом кодекс чести регламентирует каждый поступок, отношение к старикам, женщине, детям, к природе и животным. Если человек вел себя негуманно по отношению к кому-нибудь, даже к врагу, он уже не мог считаться къонахом, а, сойдясь в поединке с более слабым соперником, къонах обязан был ему уступить: честь дороже, отмечают издатели.
Согласно предисловию к книге, содержание которого передает газета "Новые известия", идеальный образ къонаха сродни и конфуцианскому мудрецу, и японскому самураю, и буддийскому монаху, и средневековому рыцарю. "Средства достижения цели для къонаха, — гласит кодекс, — не менее важны, чем сама цель. А поскольку цель у него может быть только благородной, то и средства ее достижения должны быть нравственными".
Есть в кодексе также и заповеди, касающиеся семьи и брака. "В своей семье, — сказано в кодексе, — къонах должен быть таким же справедливым, как и в обществе. Он не должен опускаться до оскорбления или физического наказания членов семьи (...). Честь и достоинство женщины для къонаха неприкосновенны, къонах никогда не причинит боли и страдания детям".
Читая "Къонахаллу", то и дело обнаруживаешь параллели с древними священными текстами разных народов, отмечает вышеупомянутая газета. К примеру, одна из заповедей "Къонахаллы" гласит: "Не делай другим того, чего не пожелаешь себе", другая: "Духовная чистота — зеркало, в котором отражается внутренняя сущность къонаха и его деяния".
В древнем кодексе содержатся и замечания о межнациональных и межконфессиональных отношениях. К примеру, "Къонахалла" строго запрещает склонять кого-либо в свою веру, оскорблять чужие религиозные чувства. Священным назван закон гостеприимства - жизнь и свобода гостя для къонаха дороже собственной жизни, - а в чужой стране къонах должен не только соблюдать ее законы, но и уважать ее обычаи и традиции.
Книга выпущена на трех языках — чеченском, русском и английском - и сделана с большим вкусом, отмечает издание.
Благотворительный фонд, на чьи деньги выпущено издание, назван именем погибшего в 2000 году в авиакатастрофе Зияуди Юсуповича Бажаева. Как писал журнал "Стрингер", Бажаев — успешный предприниматель, выходец из Чечни, в 2000 году занимал 35-е место в сотне самых богатых людей России.
Благотворительным фондом имени Бажаева, как сообщалось ранее в информации РИА "Новости" в 2006 году финансировалось также издание сборника чеченских сказок, а также научно-исторического альбома "Тени вечности" Лечи Ильясова, посвященного истории архитектуры Чечни.
Как сообщал "Кавказский узел", этим фондом финасировалась также помощь детям беженцев из Чечни. Дело, начатое Зией Бажаевым, продолжил его брат Муса Юсупович Бажаев.

Источник: http://www.kavkaz-uzel.ru/newstext/news/id/1211396.html

Кодекс издан, было бы здорово, если бы он будет доступным по количеству и цене.